Improv #3, или Как у меня появилось целых 4 папы сразу

Помню тот разговор с мужем. Мы сидели на кухне, когда я сообщила ему, что собираюсь поступать в аспирантуру. 

«Для этого три экзамена надо сдать, причем сдать хорошо, чтоб поступить на бюджет, там нехилый конкурс. И помогать я тебе в этом не буду, потому что считаю что тебе это не нужно», — сказал мне муж.

На что я ему заявила, что обойдусь и без его помощи, пффф.

На фига козе баян

Размышляя сейчас об истинных причинах, по которым меня понесло в аспирантуру и об истоках моего упрямства, понимаю, что тут во многом сыграло роль мое желание доказать, что я не глупее мужа. Что я не просто «шея», которую венчает такая вот умная мужская голова.

«Веди себя как девочка», — эта фраза с детства вызывала у меня рвотный рефлекс.

Она означала, что нужно быть:

  • покладистой, спокойной, терпеливой,
  • не лазить по деревьям, не скакать по гаражам,
  • носить дурацкие платьица,
  • не драться с пацанами, двигаться плавно и изящно (поэтому меня запихнули на танцы, почти на 10 лет)
  • и быть милой зайкой, помощницей.

Удобной для других. В книгах, которые я читала запоем, все героини были в основном недоделанными и зачастую вели себя как беспомощные идиотки, а самое интересное делали герои, умные и храбрые, ну, как минимум храбрые и удачливые.

Может, если б у меня был отец, у меня были бы другие ассоциации, я увидела бы в том, что я — девочка, какие-то бонусы. Но он рано умер, ушел из моей жизни когда мне было 2. И поэтому вся эта девчоночность у меня ассоциировалась лишь с лишними обязанностями типа «ты должна уметь готовить/шить/вязать/ иначе кто тебя замуж возьмет» и с тем, что во мне разочаровывались, когда я не делала это на уровне мамы или бабушки. 

Со временем я нашла свое сильное качество — «уметь хорошо учиться» (позже расскажу что это означало). Типа я не пеку в 12 воздушные торты как моя мама, т.е. не умею того, что умеют «девчонки», зато хороша в другом, логике и анализе. Скорее всего, отсюда же растут ноги у моего желания доказывать, что я — могу, потому что я неглупая, сообразительная, сама умею достигать поставленных целей, за счет этих «героических» качеств. 

Учиться на «отлично» и «хорошо» тоже было целью, особенно в универе, где отличникам платили повышенную стипендию, по сути, это был единственный мой источник дохода. Ни о каких покупках зачетов и экзаменов речи быть не могло. Все всегда я сдавала сама. 

У меня было понимание нужных, основных, предметов, без отличного знания которых нельзя было стать классным инженером-конструктором (которым я, естественно, собиралась стать — и стала) и всякой лабудени, которую нужно было «сдать», а не выучить. Мой, на тот момент будущий, муж и преподавал такую лабудень (с моей точки зрения).

Лерик

Старше меня на 16 лет, математик, экономист и фельдшер в одном флаконе, доцент, к.т.н., вечно со взъерошенными волосами, одетый не пойми во что лишь бы было удобно — такой себе образ непризнанного гения, который меня по малолетству очень привлекал.

Помню, как после пары я подошла к нему и заявила, что он жутко скучно читает лекцию и можно лучше — и мы начали встречаться, тайно, такие отношения не поощрялись в универе. Через 2 года Лерик стал моим мужем.

Понять, что в нем я подсознательно искала своего отца, мне помогла моя мама, которая заметила что Лерик внешне похож на моего папу. Он и вел себя часто как отец (разница в возрасте сказывалась):

  • учил меня дома тому, что считал важным,
  • заботился в бытовом плане (к примеру, за 7 лет жизни с ним я практически не бывала в продуктовых, давала список того что нужно, а он уже сам выбирал, покупал это и приносил домой)
  • умел слушать.

Под его влиянием у меня помимо высшего строительного отросло еще и финансовое образование.

И, кстати, тот факт, что ты замужем за преподом совсем не гарантирует то, что тебе все остальные преподы будут ставить отличные оценки )) Особенно если твоего мужа мягко говоря не долюбливают на кафедре, считая чудиком. 

Володя

О том что Лерика недолюбливают мне поведал Володя. Он тоже был старше меня, на 20 лет, как и Лерик был преподом, тоже с голубыми глазами и тоже вел лабуду типа лекций (!) по информатике и другим САПРовским программам.

Как-то я зависала вечером на кафедре, в компьютерном классе (компа у меня дома не было), мучаясь над курсовой, которую делала как раз в той программе, лекции о которой он нам читал. Что-то упорно не получалось, я заметила его и попросила пояснить на практике что, как.

Один раз, второй. Курсовых было много, на кафедре я задерживалась часто…

Володя помог мне разобраться с программами, понял, что мне важно сдавать вовремя и хорошо, что я не дура, начал беспокоиться что я сильно много торчу за компом без отдыха для глаз, стал вытаскивать меня в столовую, потому как есть я забывала. Короче мы подружились.

Если не сказать, что он стал мне папой №2.

В отличие от Лерика он умел не только слушать, но и разговаривать (и даже сплетничать)). Ну и обсудить Лерика мне с кем-то хотелось, а с одногруппниками было нельзя. Вот мы и общались с Володей вечерами в компьютерном классе, столовой или кабинете завкафа.

А потом Володя из старшего преподавателя стал замдеканом. В замдеканы его продвинул Юлиан Николаевич.

Юлиан

Юлиан Николаевич был основателем нашей кафедры, серым кардиналом института и тогда, когда я явилась к нему в кабинет с просьбой дать мне первой выступить с докладом (дабы не мандражировать всю пару) по его предмету, ему было за 70.

Моя инициатива ему понравилась, он улыбнулся, поправил седую гриву, тщательно уложенную в прическу а-ля Марко Поло и спросил хочу ли я узнать, как он стал академиком и вырастил не одного доктора технических наук. Я захотела, он включил чайник и достал из шкафа две чашки.

Слушать я всегда умела, к тому же мне было искренне интересно, у Юлиана было чему поучиться, и наши чаепития стали регулярными, раз-два в неделю мы точно с ним встречались за чаем.

Что, к слову, дико бесило кафедральных тёток, которые норовили именно в это время прорваться в кабинет Юлиана Николаевича чтобы полить там цветы ))

Умный, чертовски обаятельный мужчина с греческим профилем, проницательным взглядом и умением очаровывать женщин — о, за внимание Юлиана сражалось немало дам ))

И — привлекательная — студентка, регулярно пьющая с ним чай не могла не вызывать бурю негодования, перерастающую в слухи, сплетни и неуёмное любопытство к моей персоне.

Через год он подарил мне на 8е марта серебряный крестик и сказал чтобы я его освятила в церкви. Так он стал моим крестным или папой №3. 

  • Он приносил мне из дома собственноручно сделанные бутерброды и маринованные огурчики,
  • покупал к чаю сладкое,
  • наставлял меня по учебе и беспокоился о моем будущем.

Именно Юлиан начал настраивать меня на поступление в аспирантуру, потому что в его картине мира быть кандидатом наук — это было круто. Он же мне нашел и научного руководителя, что было не самой простой задачей.

Гай

С научным руководителем знакомятся до сдачи экзаменов в аспирантуру, обсуждают тему будущей диссертации.

Гай был профессором, заведующим другой кафедры, местами сильно «правильным» человеком, внешне напоминал помесь Ричарда Гира с плюшевым мишкой, имел потрясающие зеленые глаза, отличное чувство юмора и двух дочерей примерно моего возраста (в общем-то, у каждого из моих «пап» был как минимум один ребенок, а у кое-кого даже правнучка)).

Именно на его кафедре я делала свой дипломный проект, и появлялась там ежедневно около полугода, т.к. делать нужно было много.

За эти полгода работы над дипломом и плотного общения я в лице Гая приобрела себе папу №4.

Он не только следил за тем чтоб я не окоченела в его компьютерном классе (начал водить в буфет), но и делился опытом, интересовался моей учебой, жизнью, познакомился с Лериком. К слову, Юлиану я про Лерика не говорила, знала, что он хотел для меня кого-то получше…

Неподкупные философы

Была работа над дипломом, ГОСы, преддипломная практика, защита… 
Короче, когда я очнулась оставалось недели три до вступительных в аспирантуру.

Сдать нужно было философию, «специальность» и английский. Сдать хорошо ибо конкурс. 

Я знала, что сама сдам только «специальность». На кафедре философии, куда я пришла узнать детали поступления, мне вручили километровый список вопросов (большую часть из которых я видела впервые) и заодно сообщили за какую сумму мне могут «помочь» и кому платить.

Денег у меня не было, времени на то, чтобы все это выучить — тоже. В чем я и призналась Юлиану. Он сказал что посмотрит что может сделать. Накануне экзамена он мне позвонил, сказал чтобы я нашла вот такого вот преподавателя и шепнула, что я от Юлиана Николаевича.

Причем «находить» преподавателя пришлось в прямом смысле слова. Инструкция по нахождению звучала так:

«Где-то за автовокзалом есть какое-то высшее учебное — где именно неизвестно и какое именно тоже — вот там и подрабатывает тот, кто тебе нужен».

Точно известно мне было только ФИО этого препода, в лицо я его тоже не знала.

Приехав на автовокзал, которым наш город все же не оканчивается, я двинулась пешком в сторону Ростова и путем отлова и опроса десятка местных аборигенов выяснила что в здании ветеринарного НИИ притаился филиал какой-то неизвестной академии, снимающей там этаж. .

В итоге я нашла, мне дали билет, который нужно было выучить. Я впервые оказалась в такой ситуации, ощущение было странным. С учетом того что я за все время учебы в школе и в универе сдавала всегда за счет собственных знаний и других «геройских» качеств  — и никогда не получала оценки вот так, потому что за меня попросили. Хотя, может, моя «поисковая экспедиция» и была своеобразный квестом, при успешном прохождении которого полагалась награда?

Алчные англичане

Расправившись с философией и отойдя от угрызений совести я отправилась на кафедру английского. Там чуть ли не на стене висел прайс: вступительный в аспирантуру у них стоил 1500, «четверка». (Это было время, когда зарплата в 10 т.р. считалась очень даже приличной).

Сами могли сдать лишь те, кто говорил по-английски не хуже самих преподов, я к числу таких людей точно не относилась. 

Помню, как я, выйдя от «англичан», шла по институтскому двору. Шла к Юлиану в другой корпус, чтобы рассказать, что с аспирантурой я пролетаю. Но навстречу попался Гай. 

«Как дела, чего такая грустная, пойдем в буфет, расскажешь что у тебя с поступлением».

Под компот я рассказала ему про алчных «англичан» и что денег у меня на «покупку» экзамена нет. 

Он молча достал кошелек, вынул оттуда 500 рублей и протянул мне. Он! Человек, который сам в принципе взяток не берет, у него была своя четкая позиция на этот счет, о которой я не раз от него же и слышала. Я так поразилась этому жесту. Но деньги все же взяла.

Придя к Юлиану я все еще была под впечатлением, и поделилась с ним, что вот, профессор мой, правильный во всех отношениях, дал мне денег на экзамен. Юлиан выслушал, усмехнулся, сказал, что хорошо, когда научному руководителю не все равно, полез в свой кожаный портфель, вынул оттуда купюру в 500 рублей и отдал мне.

Выйдя из кабинета Юлиана я поняла что у меня уже есть 1000, и нужно всего 500 рублей. И уже знала что надо делать.

Поднялась в деканат, вытащила оттуда Володю и рассказала ему всю эту историю с Гаем, Юлианом и «гуманитарной помощью» поступающим в аспирантуру. Володя выслушал и сказал что если уж академик с профессором внесли свой вклад в мое образование, то можно и ему, доценту, мне помочь.

И дал мне недостающие 500 рублей.

В тот день я себя реально почувствовала девчонкой, у которой аж целых 4 папы, каждый из которых обо мне заботился, по-своему. И пусть даже один из них был против моего поступления, но и он это обосновывал тем, что думает обо мне, что мне не стоит на это терять время если я не горю желанием после преподавать.

К чему я это

Семья это не всегда общая кровь, это люди, которых ты в нее принимаешь. Свои люди. И только от тебя зависит сколько таких людей будет в твоей жизни.

Begain-проект я строю по этому же принципу «своих». Поэтому не гонюсь за количеством партнеров, мне важно, какие это люди и по пути ли мне с ними.

Вот тут я рассказывала чуть больше о «своих» людях для проекта, какими они не должны быть —